18 сентября 1993 года
суббота
В субботу утром отзвонился Жорику с вопросом: куда ехать? Имел сомнения в целесообразности поездки в ВычМех. Бумаги, нужные для бесед о настоящем и будущем, находились в офисе над «Теремом». Тащить промовскую бухгалтерию в Нагатино неразумно. Жорик согласился, предложил ехать в «Терем» и ожидать его после обеда.
В пятнадцать тридцать мы сидели в уголке, попивали кофе, перебирали бумаги. Я не представлял, что такое ассортиментная матрица, и грустил. Для Жорика, сыпавшего терминами, это понятие, как показалось, было наиважнейшим, почти как для Ленина – революционная совесть и террор.
Жорик рылся в бумагах, заглядывал в ежедневник, косился на лежавший рядом календарик, бурчал нечленораздельно, черкал в блокноте и в итоге назвал компанию «Прома Импэкс» расписными молодчиками, пацанами не промах… богатырями, одним словом. Далее поинтересовался, на каких условиях вершат подвиги Гена с Юрой.
Я напомнил, что неделю назад получил совет много не платить, а воодушевлять премией. Доложил, что за основу принята схема компании «Влад Трейдинг» – сто пятьдесят баксов в месяц плюс премия в размере одного процента с продаж каждому. Если дела пойдут, за месяц ребята поимеют по триста баксов. Фантастические деньги для студента!
Жорик хмыкнул, завис на пару минут и заключил, что схема на рост продаж не направлена и поэтому неправильна. Плевать он хотел на то, какие суммы для студента фантастические, а какие реалистические. Зарплаты должны быть по делу, а не высосаны непонятно откуда. Надо брать быка за рога, а не за вымя, тем более вымя у быка отсутствует! Предлагается следующее: оклад каждую неделю в размере тридцати долларов, плюс премия на ту же сумму при выполнении плана и десять центов с каждого доллара сверх плана. Так... Работников два. Значит пять центов каждому!
Я посчитал, засомневался:
– Какой смысл? Приблизительно то же самое и выйдет. Около трехсот в месяц. Зачем такие сложности?
– Потому что схема с умыслом. Если пацаны попыхтят сверх плана, наживутся будь здоров! В пять раз больше, чем ты предлагаешь. Думаю, что пыхтеть будут не в себя. И про развитие: план будет расти каждый месяц вслед за продажами. На следующую неделю ставь план на 20 процентов больше текущего. Понятно?
– Не совсем. На следующей неделе три шестьсот надо сдать?
– Сдашь, не сомневайся. Проблемы начнутся, когда клиентскую базу исчерпаешь. Вот тогда план будем корректировать раз в месяц, не чаще. К тому времени сто тыщ в неделю будет.
– Чего? Какие сто тыщ?
– Такие. Надо стремиться к ним. Получится или нет – другой вопрос. Ваша задача не продать коробку ликера и жизни радоваться. Нет! Ваша задача – получать каждую неделю десять-двадцать новых клиентов, каждый из которых – платежеспособный оптимист, настроенный на длительное сотрудничество!
– Не получится. Возможностей мало. У нас всего один «газон» и нет склада нормального.
– Организуем... Пессимистов и мизантропов нам не надо. Вроде как у Насти подвал пустует. Погоди, я сейчас.
Жорик пропал. Вернулся через минуту с Анастасией Игоревной под ручку. Оба присели за стол. Жорик порылся в портфеле, вытащил бумаги, разложил думя стопками перед Настей:
– Наливай! С тебя причитается!
Настя передвинула стопки поближе, задержалась взглядом на титульных листах, заулыбалась:
– За такое не жалко. Миша, два «Хеннесси»!
– Бутылку! – поправил Жорик и потянулся к Насте. Похоже, рассчитывал на обоюдный поцелуй взасос. Не получилось.
Анастасия Игоревна вывернулась и, зафиксировав Жорин чмок на брыльке, вскочила, поспешила к бармену. Жорик расстроился:
– Не спешит рассыпаться в благодарностях. Большое дело сделали: оформили долю Семеныча на Игоревну. Теперь Настюха тут королевишна.
Завертелась кутерьма. Настя отдавала распоряжения по грядущему банкету, персонал летал соколами и ходил павами, я предвкушал, Жорик жаловался на «Русский горизонт».
На прошлой неделе второй раз выплачивали дивиденды, естественно с ажитациями, очередями и «Здесь вас не стояло!».
В отличие от августа, фокус не проканал. Темпы роста переключили позитивный тренд на негативный. Число принесенных денег оказалось в чуть больше выданного. В октябре раздадим всё принесенное в сентябре. Такой бизнес нам не нужен! Выхода два.
Первый классический – исчезнуть. Как писалось в книжках: до свиданья, друг мой, без руки, без слова, не грусти и не печаль бровей.
Второй новомодный – вкладываться в рекламу на телевидении и в прессе. Как говорится, оглушить трехпалым свистом в бабушку и в бога душу мать, после чего привлекать новых вкладчиков и за их счет рассчитываться со старыми. Но есть проблема. Олег Семенович доложил, что возникла уйма контор с шоколадными условиями, просто сумасшедшими. Обещают тысячу процентов годовых!!! Конкуренты нарисовались, мать их ети!
– Какие конкуренты? – поразился я.
– По телевизору и в газетах не видал?
– Ящик не смотрю, прессу не читаю. Времени нет.
– Так вот, считай: Властилина, Хопер, Телемаркет, Русский Дом Селенга, Тибет, МММ и хрен знает кто еще.
– Хм.
– Здесь не хм. Здесь тихий ужас. Если бы в планах стояло срубить бабла и валить по-тихому, базара нет. Подняли бы процент по вкладу раза в три и стригли бы баранов дальше. Но валить жалко, сорокет в офис вкрячили, завод приватизировали, с бухлом дела налаживаются. Чувствую, «Прома Импэкс» поднимется до конца года. Так что, дивиденды снижаем и аккуратно подводим фонд к культурному закрытию. Оп! К столу зовут.
Настя организовала напротив бара стол с выпивкой и закуской, рассадила сотрудников. Мы с Жориком устроились в уголке.
Настя во главе стола командовала:
– Приступаем! Разливаем!
Раскупорились бутылки с водкой и с шампанским, расплескались по рюмкам и бокалам. Мой и Жорин фужеры наполнились коньяком.
Разлитое угомонилось в емкостях, Жорик вскочил и предложил тост за руководителя нового типа, вышедшего из коллектива, и просто за прекрасную во всех смыслах девушку Настю.
Тост коллектив поддержал. Выпили. Закусили.
Потом витиеватое предложение в полсотни слов завернул бармен Миша. Согласились. Выпили. Закусили.
Воодушевленно щебетали сотрудницы пищеблока и бухгалтерии, выражали уверенность, что все будет лучше и прекрасней. Никто не возражал. Выпивали. Закусывали.
